«Все люди внутри сгорели заживо»: как американцы впервые покорили Гренландию

История одного завоевания

«А злодей-то не шутит». Нет, в принципе, для описания поступков и намерений лидера крупной мировой державы можно было бы подобрать иные, более соответствующие дипломатическому этикету слова и выражения. Но, во-первых, Дональд Трамп и сам чужд политеса, а во-вторых, в глазах встревоженных европейцев он со своими планами территориальной экспансии и впрямь смотрится персонажем бессмертной сказки: наглым, отмороженным «старичком-паучком», норовящим погубить «нашу муху» — Данию.

Для тех, кто не в курсе: «мушка» выглядит миниатюрной лишь на карте Европы. На самом деле Датское королевство находится на самом верху списка величайших — по размеру — стран мира. На более чем достойном 12-м месте. Правда, 98 процентов площади королевства приходится на Гренландию (кроме европейской метрополии и арктического суперострова в состав государства входят также Фарерские острова).

Вот на эту самую большую жемчужину датской короны и позарился «старичок-паучок». Позарился давно: первое предложение продать Гренландию было сделано Трампом датчанам еще пять лет назад, во время его первого президентского срока. И тогда же было категорически отвергнуто. И вот сейчас, не успел начаться второй срок, как посыпались новые предложения, одно настойчивее другого.

Апофеозом этой словесной интервенции стала пресс-конференция Трампа, прошедшая 7 января, в ходе которой избранный президент США заявил буквально следующее: «Никто толком не знает, имеет ли Дания законное право на остров. Если да, то им следует уступить Гренландию, потому что она нужна нам для защиты свободного мира». При этом Трамп отказался дать гарантии того, что Соединенные Штаты не прибегнут к силе для установления контроля над островом. Добавил даже, что, возможно, придется «что-то предпринять».

Понятно, что эти высказывания крайне обеспокоили Старый Свет. И надо отдать должное европейским лидерам: в отличие от гостей сказочной Цокотухи, они не разбежались «по углам, по щелям», а вступились за обиженную соседку.

«Нарушение границ противоречит основным принципам международного права, — заявил, к примеру, канцлер Германии Олаф Шольц. — В моих разговорах с нашими европейскими партнерами было выражено непонимание в отношении некоторых недавних заявлений из США». Но, пожалуй, решительнее всех высказался на эту тему министр иностранных дел Франции Жан-Ноэль Барро: «Нет никаких сомнений в том, что Евросоюз не позволит другим странам мира, какими бы они ни были, атаковать его суверенные границы. Мы — сильный континент, наша армия будет готова».

Тут, правда, нужно пояснить, что формально Гренландия не относится к Европе ни в географическом, ни в юридическом смысле. Географически это Северная Америка, а формально-юридически остров хоть и входит в состав Датского королевства, но не входит в ЕС. Однако Барро не стал цепляться за формальности: по его словам, политически это все равно территория Евросоюза, по которую распространяются соответствующие гарантии защиты.

На вопрос, «вступили ли мы в эпоху, когда возвращается право сильнейшего», главный французский дипломат твердо отвечает: да. Однако высадки американской морской пехоты на остров все-таки не ждет: «Думаю, что нет, Соединенные Штаты не вторгнутся в Гренландию».

Для того, чтобы представить себе американо-датскую войну за Гренландию, и впрямь нужно обладать незаурядной фантазией. Но отмести такой сценарий на том основании, что ничего подобного в истории острова не было, увы, не получится. Было: однажды американцы уже перехватили у европейцев контроль над Гренландией.

Рыжий первооткрыватель «Зеленой страны»

Произошло это, однако, не в один миг. Процесс растянулся на три века: начался в XIII, а закончился в начале XVI. Никаких Соединенных Штатов тогда, ясно дело, еще не было. Но американцы уже были: континент был не густо, но практически повсеместно заселен. Самый большой остров Северной Америки, Гренландия, правда, был заселен реже всего. А периодически вообще становился безлюдным.

Непрерывно обитаемым он стал лишь тысячелетие с небольшим назад. И первыми постоянным его населением стали вовсе не американские аборигены, а европейцы. Первооткрывателем Гренландии — а, следовательно, строго говоря, и Америки (Колумб ведь тоже начал с островов) — был Эрик (Эйрик) Рыжий.

Скандинавский Колумб не отличался примерным поведением. Родился в Норвегии, но из-за убийств, совершенных им, согласно сагам, вместе с отцом «в распре», был вынужден покинуть родину и перебраться на еще никому не подвластную тогда Исландию. Однако и там принялся за старое: убил неких Эйольва Дерьмо и Храфна Драчуна, отомстив таким образом за убийство своих рабов. И был наказан новой ссылкой.

Сперва изгнание ограничилось пределами Исландии, но после того, как на новом месте буйный норвежец ввязался в новую распрю и убил еще несколько человек (поводом для ссоры стало то, что сосед не отдал вовремя одолженные ему Эриком доски), терпение исландцев лопнуло. Местный тинг, народное собрание, приговорил его к высшей мере наказания: Эрик и его люди были объявлены в Исландии вне закона.

В общем, хочешь не хочешь, а надо было плыть дальше, искать новое убежище. Но куда плыть, где искать? Согласно «Саге об Эйрике Рыжем», первопроходец так объяснил выбор своего маршрута: «Эйрик сказал провожавшим, что намерен искать ту страну, которую видел Гуннбьёрн, сын Ульва Вороны, когда его отнесло далеко на запад в море и он открыл Гуннбьёрновы Островки. Он добавил, что вернется к своим друзьям, если найдет эту страну».

Дальнейшие события описываются так: «Эйрик вышел в море у Ледника Снежной Горы (полуостров Снайфедльснес, западная часть Исландии. — «МК») и подошел к земле у ледника, который называется Белая Рубашка». Точной даты открытия анналы не сохранили, но год называется достаточно уверенно: 982-й от Рождества Христова. Судя по всему, Эрик нашел обнаруженное побережье непригодным для проживания. И решил поискать место получше.

«Оттуда он поплыл на юг, чтобы разведать, можно ли там селиться, — продолжает сага. — Он провел первую зиму на Эйриковом Острове, это почти в середине Восточного Поселения (речь идет о поселении, основанном самим Эриком Рыжим; развалины его находятся в окрестностях современного города Какорток, юго-западное побережье Гренландии. — «МК»). На следующую весну он поплыл в Эйриков Фьорд и решил там поселиться. В то лето он плавал в пустынный край на западе и многое назвал там. Вторую зиму он провел на Эйриковых Островках у Заслон-Горы. На третью зиму он поплыл на самый север…»

В общем, для того времени Эрик исследовал остров достаточно основательно — насколько хватало возможностей и сил. Он же дал имя открытой им земле — «Зеленая страна» (именно так переводится «Гренландия», Grønland). Почему именно так? По версии, изложенной в «Саге о Эйрике Рыжем» и иных современных ей исторических документах, название первооткрыватель подобрал, говоря современным языком, в целях пиара: «Он назвал ее Гренландией, ибо считал, что людям скорее захочется поехать в страну с хорошим названием».

Но, по мнению современных историков, Эрик не так уж сильно грешил против истины. В принципе, и сегодня весной и летом в типичном гренландском прибрежном пейзаже зеленый — доминирующий цвет. Во всяком случае — один из основных в палитре. А тогда травы, покрывавшие свободные от ледников холмы и долины должны были быть, по идее, еще зеленей, выше и гуще: момент географического открытия приходился на эпоху глобального потепления — средневековый климатический оптимум (950-1250 годы). Если верить палеоклиматологам, в Арктике тогда было еще теплее, чем сегодня.

«Вернувшись в Исландию, он (Эрик. — «МК») непрестанно пел хвалы своей новообретенной земле, названной им не слишком претенциозно, если мы вспомним о роскошных пастбищах южных фьордов, — писал британский исследователь Гвин Джонс. — Для людей, страдающих от нехватки земли, это название звучало счастливым предзнаменованием, напоминая им о новых пастбищах…

Он вернулся в Исландию с полным грузом медвежьих шкур, тюленьих и моржовых кож и прочих ценных вещей — в качестве убедительного доказательства природного богатства новой страны, а вся его команда готова была засвидетельствовать мягкость ее климата».

Пиар-кампания оказалась ненапрасной: процесс колонизации пошел. Сначала было основано упомянутое Восточное поселение (самое большое), затем еще два — Западное (располагалось на месте Нуука, современной столицы Гренландии) и Срединное, самое маленькое. По оценкам историков, общая численность населения колонии в период ее расцвета достигала шести тысяч человек (четыре из которых жило в Восточном поселении). По тем временам — серьезная цифра.

Сперва колонисты — сегодня их принято называть гренландскими норманнами — жили республиканской вольницей, но в 1261 году присягнули норвежскому королю. Под датской же короной Гренландия оказалась при следующих довольно-таки запутанных обстоятельствах. В 1397 году Норвегия, Швеция и Дания объединились в личную унию, то есть в союз монархий — под верховной властью датских королей.

Швеция, правда, спустя век вышла из монархического союза. Зато отношения Дании и Норвегии стали еще больше тесными. Хотя и не в пользу последней. Из равноправного члена союза Норвегия превратилась в провинцию Дании, а принадлежавший ей арктический остров, соответственно, в датскую колонию. А после того, как страны наконец расстались — в 1814 году Дания уступила Норвегию Швеции — Копенгаген «забыл» вернуть норвежское «приданое».

В общем, датские права на Гренландию, тут можно согласиться с Трампом, не бесспорны: история довольно мутная. Но, во-первых, вполне себе древние: корни тянутся из времен, когда Штатов еще и в помине не было. А во-вторых: права всех прочих держав, не исключая и США, на входящие в их состав территории ничуть не большей — а зачастую и меньшей — степени законности.

Но вернемся к норманнской колонии на острове, судьба которой настолько же печальна, насколько загадочна. Печальна — потому, что к началу XVI века колония перестала существовать. А загадка в том, что ответа на вопрос, куда и по какой причине исчезли гренландские норманны, нет. Но есть основания полагать, что не последнюю роль в этом сыграли новые соседи колонистов.

Таинственный остров

На момент начала колонизации и долгое время после него норманны были единственными жителями острова. Во всяком случае, ни с какими другими островитянами — ни с коренными, ни с «понаехавшими» — они не сталкивались. Другие появились спустя два века после основания колонии, в конце XII — начале XIII века: это были представители культуры Туле, предки современных эскимосов, или инуитов.

Прародиной их является Аляска. Отсюда они вышли на рубеже X-XI веков, начав распространяться на восток по крайнему северу континента. И конце концов добрались до Гренландии. Переправившись через пролив Нэрса, отделяющий Элсмир (самый северный остров Канадского Арктического архипелага) от Гренландии, мигранты разделились: часть их осталась на севере острова, прочие же двинулись на юг, вдоль западного побережья. И спустя какое-то время натолкнулись на норманнов.

«Первые письменные известия об эскимосах появляются лишь в источниках XIII века, когда жители Вестербюгдена (Западного поселения. — «МК») встретили их во время одного из своих охотничьих походов в районе бухты Диско, — писал Валерий Возгрин (1939-2020), один из наиболее авторитетных российских специалистов по истории Гренландии. — Позднее норманнско-эскимосские контакты становятся постоянными».

И судя по многие признакам, это сосуществование нельзя назвать мирным. К 1300 году зимние стоянки эскимосов появляются рядом с Западным поселением, а еще спустя четыре десятилетия Вестербюгден перестает подавать признаки жизни.

«В 1341 году наследники Эрика Рыжего, обеспокоенные долгим отсутствием вестей из Вестербюгдена, послали туда Ивара Бордсона с вооруженными людьми: у естербюгденцев (жителей Восточного поселения. — «МК») возникло подозрение, что город подвергся нападению «скреллингов», т. е. «карликов» (на юге острова так называли низкорослых эскимосов), — рассказывает Возгрин. — Когда Бордсон добрался до места, то глазам его открылась странная картина: в окрестностях города бродил одичалый скот, сам же город был пуст, в нем не было «ни христиан, ни язычников».

Ивар не смог разгадать тайну брошенного города, как не могут этого сделать сегодня археологи. Все, что удалось выяснить, — это то, что люди покинули Вестербюгден в большой спешке, причем их изгнали не голод и не холод, ибо обнаружились большие запасы пищи и топлива, но нечто иное. Несколько домов было сожжено».

Не все исследователи склонны объяснять загадку нашествием «скреллингов». И все же из всех версий эта, пожалуй, наиболее правдоподобная. Население Вестербюгдена было или пленено захватчиками, или само бежало из города, спасаясь от них. И в этом случае либо сгинуло на бескрайних гренландских просторах, либо было истреблено преследователями в процессе бегства.

Свидетельства о вооруженных столкновениях между колонистами и «скреллингами» содержат и исландские саги и летописи, и эскимосские мифы и легенды. В частности, эскимосское предание «Унгорток, глава Какортока», записанное и опубликованная в середине XIX века, так описывает эту беспощадную «дружбу народов»: «Они (эскимосы. — «МК») высадились на берег и, держа в руках сухой можжевельник, окружили дом (норманнов. — «МК»). Кайсапе заложил топливом дверной проем, а затем поджег его, так что все люди внутри сгорели заживо. И те, кто пытался выбежать через дверь, также погибли в огне…»

Похоже, примерно в то же время было оставлено и маленькое Срединное поселение. Восточное, Естербюгден, продержалось несколько дольше остальных, но насколько дольше — неизвестно: с начала XV века колония была практически изолирована от Европы. Почему? Историки называют много причин: тут и европейские войны, и эпидемия чумы, прокатившаяся в XIV веке по Европе и выкосившая до половины ее населения, и падение спроса на моржовые бивни, вытесненные более дешевой слоновой костью из Африки, и ухудшение условий мореплавания вследствие изменения климата.

В письме папы Римского Александра VI, датированном 1492 годом, главной причиной названа именно климатическая: «Жители этой страны из-за нехватки хлеба, вина и масла привыкли питаться сушеной рыбой и молоком, и по этой причине, а также из-за того, что плавание туда сильно затруднено замерзающим морем, ни один корабль за последние восемьдесят лет не плавал в эти края».

Последнее документальное свидетельство о поселенцах — запись о церковном браке, заключенном в Естербюргене, — относится к 1408 году. О том, что как они жили после этого и что с ними случилось, архивы и хроники молчат. Правда, в папской булле 1448 года говорится об упадке церкви в Гренландии после того, как «тридцать лет тому назад тамошние язычники разорили многие храмы и забрали горожан в плен». Но, судя по всему, то была все-таки не последняя точка в истории колонии.

Последняя была поставлена в 1540 году, когда немецкий парусник был заброшен непогодой к Южной Гренландии. «На берегу виднелись жилые дома, храмы, сараи для сушки рыбы, — пишет Возгрин. — Матросы отправились на шлюпках в город и, сойдя с пристани, обнаружили лежащего ничком мужчину, одетого в суконную куртку и меховые брюки. Перевернув его на спину, матросы увидели, что он мертв.

Рядом с ним лежали европейского покроя шляпа и поясной нож, истончившийся от длительного употребления. Моряки взяли нож с собой, а вернувшись на родину, рассказали о странном городе на краю света, чей единственный житель был мертв».

Кто хочет стать миллионером

В общем, победу в той исторической битве за Гренландию одержали тогдашние американцы — воинственные эскимосы. Они ли внесли решающий вклад в исчезновение норманнской колонии или кто-то другой (или что-то другое) — в сущности, не так уж важно. Главное, что они остались единственными хозяевами острова.

Правда, через полтора века после гибели первой европейской колонии произошла повторная колонизация Гренландии — теперь уже в сугубо датском формате. Но это уже, как говорится, совсем другая история. Да к тому и история отнюдь не печальная.

Гренландские эскимосы счастливо избежали судьбы большинства коренных народов Северной Америки: не были ни истреблены, ни загнаны в резервации. И даже остались в большинстве на своей территории: доля эскимосов в населении острова составляет 89,7 процента. Для сравнения: в американском штате Аляска на представителей коренных народов — индейцев, эскимосов, алеутов — приходится 15,2 процента всех жителей.

Вдобавок гренландцы пользуются такой автономией, которая их североамериканским собратьям и не снилась. Такой, например, характерный штришок — единственным официальным языком на острове является гренландский, язык гренландских эскимосов. Местные власти абсолютно самостоятельны во внутренних делах: формируют полицию и судебную систему, устанавливают налоги, распоряжаются бюджетными доходами, контролируют природные ресурсы. За метрополией остаются лишь оборона, внешняя политика и денежная эмиссия (денежная единица на острове — датская крона).

По сути, Гренландия находится в одном шаге от полной независимости. Кстати, Копенгаген официально объявил, что не будет чинить препятствий реализации гренландцами их «амбиций»: на все, мол, воля самих островитян. И это дает Трампу совсем не нулевой шанс на осуществление его плана. Причем — сугубо мирным путем.

«Любая покупка должна осуществляться не у Дании, что действительно было бы колониализмом, а у самих жителей острова, — рассуждает британский журнал The Economist. — Если бы Америка предложила просто нашу грубую оценку потока будущих налогов (от использования природных ресурсов острова. — «МК»), это составило бы около одного миллиона долларов на каждого жителя. Учитывая богатство и важность территории, Америка, вероятно, могла бы сделать каждого гренландца мультимиллионером и при этом получить огромную выгоду от покупки».

Уточним, что по состоянию на начало этого года в Гренландии проживает 56 669 человек. То есть если бы американцы решили выплатить каждому по миллиону долларов сразу, авансом, не дожидаясь прибылей от приобретения, то «Зеленая страна» обошлась бы им в 59 миллиардов 669 миллионов «зеленых». Сумма хоть и внушительная, но отнюдь не разорительная для США.

Нет, независимость и самобытность, конечно, бесценны. Но с другой стороны — миллион долларов на руки… Словом, гренландцам будет о чем подумать. Похоже, вскоре перед ними встанет не менее трудный выбор, чем перед их предками 800 лет назад, когда те стояли на берегу пролива Нэрса и разглядывали очертания новой, таинственной и манящей земли.

Источник: www.mk.ru