Инженер космической техники вспомнил, как Леонов едва не задохнулся в скафандре еще на Земле

Инженер-испытатель, разрабатывавший космическую технику, рассказал о большой цене выхода в открытый космос

«Мы ничего не можем тебе сказать. Лети, потом сам все нам расскажешь…» — так напутствовал перед выходом в открытый космос Алексея Леонова главный конструктор ОКБ-1 Сергей Королев. И Леонов рассказал: как оказался практически «без рук» в открытом космосе, как раздуло его скафандр и он еле-еле втиснулся в шлюзовой отсек… В целом, за тот полет случилось 7(!) непредвиденных аварий. В связи с 60-летним юбилеем первого выхода в открытый космос, который мы отмечаем 18 марта, мы вспомнили рассказ о нем главного инженера РКК «Энергия» Григория Халова и побеседовали с бывшим ведущим инженером-испытателем космической техники Евгением Лохиным.

А. Леонов оставляет памятную надпись и рисунок в «МК».

Для начала – некоторые исторические детали, предшествовавшие первому выходу человека в открытый космос. Началось все с газетной статьи в западной прессе о готовящемся проекте американцев «Аджена» — полете капсулы с космонавтом на борту. Достигнув орбиты, американец должен был открыть люк, впервые выглянуть через него в открытый космос и закрыть обратно. На дворе тогда стояла весна 1963 года. Руководство СССР приняло решение не уступать пальму первенства в космосе и пошло дальше. Как рассказывал мне в свое время бывший главный инженер ОКБ-1 Григорий Халов, Сергей Павлович Королев срочно приказал ему свернуть текущую работу и приступить к созданию макета нового корабля с новым элементом – шлюзовым отсеком. Замысел был в том, чтобы не просто выглянуть, «понюхать космос» и закрыть «окно», а выйти в него! Времени было дано мало, и, естественно, не обошлось без ошибок, переделок и жуткой нервотрепки, главный инженер даже «попадал под С.П.», то есть, в немилость к Сергею Павловичу. Задача и вправду была почти невыполнимой: ведь кабину корабля «Восход-2» создавали на базе пустого «шарика» кабины гагаринского «Востока». В пространстве, рассчитанном на одного, надо было разместить двоих — Алексея Леонова и командира экипажа Павла Беляева —  да еще расчистить от аппаратуры место для выхода в шлюзовой отсек. Инженеры справились, но, естественно, многих вещей учесть просто не могли, поскольку никто не мог тогда предусмотреть с какими трудностями столкнется в открытом космосе человек.

Правда, еще до полета Леонов оказался на волосок от гибели. По словам Халова, во время репетиции выхода «в космос» через люк на заводе «Звезда» Леонов облачился в настоящий скафандр, «наддулся» (ему закачали воздух внутрь, чтобы было чем дышать во время кратковременного эксперимента). Затем шланг вентиляционного агрегата отсоединили, и Алексей Архипович начал имитировать выход в космос. Все жутко волновались, молились, чтобы не застрял, но вскоре все вздохнули с облегчением: Леонов без проблем прошел через отверстие люка. Его усадили на стул и… с этой секунды о нем забыли. Лишь случайно кто-то из ликующей братии бросил взгляд на задыхающегося без воздуха Леонова, что его и спасло.

Борьба за жизнь в открытом космосе

Как проходил его выход в бездну, – это произошло на втором витке полета, через 1,5 часа после старта, – описано много раз. Напомню лишь, что кроме восторженных впечатлений от вида родной планеты, у Леонова возникли в космосе серьезные проблемы. От глубокого вакуума деформировался его скафандр, и в результате ему было очень неудобно двигать конечностями. Потом, еле попав в шлюзовой отсек диаметром 1,2 метра, он с огромным трудом смог развернуться, смотать и закрепить на скафандре пятиметровый фал. Официально время, проведенное за бортом «Востока-2», составило 12 минут. Однако сам Алексей Архипович в разговоре со мной говорил, что на самом деле пробыл в космосе 23 минуты 41 секунду, с учетом пребывания в разгерметизированном шлюзовом отсеке.

Дальше последовал более детальный разбор полета. В ЦУПе поняли, что ошиблись, не оснастив  внутреннее пространство шлюза удобными поручнями и внешнюю поверхность корабля  — приспособлениями для крепления.

«Трудно было держаться только за счет рук, – рассказывал как-то в интервью «МК» Алексей Леонов. – Вот кто нам мешал сразу сделать на выходном люке две петли, как на лыжах, чтобы ноги туда вставить и работать?! Я эту проблему почувствовал, когда снял кинокамеру, закрепленную на краю люка. Моя правая рука оказалась занята ею, так что все остальные операции мне пришлось делать одной левой». 

Алексей Леонов за бортом корабля «Восход-2». Фото: РГАНТД

Работа над ошибками

– И правда, кто мешал сразу учесть места для крепления космонавта? – спрашиваю я бывшего ведущего инженера-испытателя РКК «Энергия» Евгения Лохина.

– Алексей Архипович тренировался перед выходом в открытый космос в «летающей лаборатории» (в самолете «ЛЛТу-104», который летает по параболе Кеплера, создавая внутри невесомость – Авт.), но почему-то тогда никто не обратил внимания

на проблему нехватки крепежей, поручней, ручек всевозможных. В первую очередь космонавт за бортом – рукоходец. Он перемещается вдоль корабля при помощи рук. Но если надо выполнить какую-то работу, он закрепляет ноги на специальной площадке-якоре и освобождает руки. Алексей Архипович дал нам видение, как надо правильно организовывать работу космонавта за бортом. Эти испытания поручили группе технического обеспечения летных испытаний под руководством Владимира Аксёнова, впоследствии летчика-космонавта, дважды Героя Советского Союза. В эту группу входил и я вместе с Альбертом Кустовым, Виктором Свириным и другими специалистами.

Руководство приняло решение, что по ВКД (внекорабельной деятельности) необходимо сначала проводить испытания, а потом тренировать экипажи. В этой парадигме все и происходит до настоящего времени. Раньше выходы в космос отрабатывали в летающей лаборатории на «ЛЛТу-104», потом на «Ил-76». К примеру, космонавты Алексей Елисеев и Владимир Шаталов, которые осуществляли первую стыковку в космосе и переход из одного корабля в другой, тренировались делать это именно в летающей лаборатории. 

– Невесомость в летающей лаборатории очень кратковременная, как же успевали отработать в ней все необходимые режимы?

– Невесомость там, действительно, длится всего 25 секунд, и за это время космонавт успевал пройти только 3 метра, держась за поручень.

– А почему не стали сразу использовать гидросреду для имитации невесомости?

– Поначалу считалось, что водная среда не очень подходит для имитации условий невесомости, поскольку может оказывать лишнее давление. Но потом космонавт Виталий Севастьянов поехал в Америку, на него надели скафандр и опустили в гидросреду, которая там раньше, чем у нас, стала использоваться для тренировок. Вернувшись, он сказал, что она вполне может заменить кратковременные «горки» летающей лаборатории.

Первые погружения в гидроаналоге космического скафандра «Орлан» в воду для отработки внекорабельной деятельности были опробованы у нас в 1977-м году. Сначала они проходили в обычном плавательном бассейне в Центре подготовки космонавтов, а после была построена специальная гидролаборатория. В начале марта исполнилось 45 лет со дня введения ее в строй. В отличие от американцев, у которых гидролаборатория прямоугольная, у нас она – цилиндрическая, сделанная по заказу на предприятии, где делают нефтеналивные емкости, диаметром 23 метра, высотой – 12 метров. Внутри – платформа, которая на цепях поднимается и опускается, на ней – полноразмерные макеты станций и кораблей. 

Испытатель на ЛЛТу-104. Из архива В. Аксенова

– Чья гидролаборатория считается более удачной, наша или американская?

– Наша удобней. Причем именно за счет того, что в ней есть мобильная платформа, позволяющая комфортно производить различные работы с макетами. Такой системы нет ни у американцев, ни у европейцев. Не зря же китайцы подсмотрели ее у нас и создали у себя точно такую же.

– Перейдем к тем самым поручням, о которых говорил Леонов. Их сразу стали устанавливать на внешней стороне космических аппаратов?

-Да, следующие корабли летали уже с поручнями. Сначала они были у нас круглыми в сечении, но космонавтам они показались неудобными, – сделали квадратными. За них цепляются космонавты, как альпинисты, с помощью специальных карабинов. Сначала у каждого было по одному карабину, потом ввели по два, для страховки, на случай, если забыл пристегнуть один.

Справка «МК». Единственным известным ЧП, когда космонавт не пристегнулся страховочными тросами и начал отдаляться от космической станции считается случай с одним из российских членов экипажа. Случилось это на исходе шестого часа работы на внешней стороне МКС. Пристегивая один из карабинов, он не убедился в его прочной фиксации и стал отстегивать второй. Одной рукой это сделать не получилось, он начал отцеплять карабин двумя руками… Отцепил, и в этот момент понял, что начинает по инерции удаляться от своего космического дома. К счастью, он вовремя это понял и успел зацепиться ногой за подвернувшийся выступ. Потом и напарник подоспел на помощь.

– А как крепятся американцы?

– Точно не могу сказать, вроде, у них есть страховочный тросик, который они не отстегивают.

– Слышала, что у космонавтов не совсем земные инструменты…

-Да, в спецконтейнере, который они берут с собой в открытый космос, почти все инструменты отличаются от земных: всевозможные зажимы, резаки, молотки выполнены специально, чтобы они легко ложились в наддутую перчатку скафандра. А молоток к тому же еще и полый внутри.

-Для чего?

-Чтобы в невесомости он не отскакивал сильно во время работы. Во внутрь у него насыпана обыкновенная дробь. В момент удара, когда он только собирается отлетать, масса дроби подлетает и таким образом оказывает противодействие.

Испытатель в гидролаборатории. Из архива В. Аксенова

– Часто слышала от космонавтов, что у них сильно устают руки от работы в космических перчатках. На сжатие кисти требуется пол-атмосферы.

-Перчатки для работы в открытом космосе раньше были очень неудобными. Представьте, каждый палец там – это настоящая аэробалка (оболочка, наполненная газом – Авт.) и попробуйте такую сжать. Это все равно, что каждый раз одним пальцем преодолевать сопротивление туго надутого шарика. Но в обновленных скафандрах «Орлан-МКС» перчатки сделаны по новейшим лекалам, снижающим нагрузку на кисти.

– Что еще появилось в космосе для облегчения работы на внешней стороне?

– Добавлю про новейшие скафандры, один из которых был доставлен на станцию в этом месяце. Кроме повышенной надежности, они оснащены цветным дисплеем, автоматической системой терморегулирования, которая напоминает климат-контроль в автомобиле.

Она представляет собой тонкий комбинезон с системой пронизанных сквозь ткань трубочек, по которым течет вода. Специалисты НПП «Звезда» сделали ее таким образом, что она способна учитывать уровень нагрузки космонавтов, их собственную температуру, количество потребляемого кислорода и выделяемого углекислого газа.

Кроме всего прочего, у космонавта в открытом космосе есть дополнительный помощник. Это грузовая стрела, которая выдвигается как удочка и перемещает космонавта, к примеру, со станции на корабль, или с одного модуля на другой.

-Помнится, в том же НПП в 1980-х годах разрабатывали космический мотоцикл, на котором космонавты могли перемещаться вокруг станции.

– Да, этот «мотоцикл», который назывался «Средством перемещения космонавтов» (СПК) даже побывал в космосе в 1990 году, его поручили испытать Александру Сереброву и Александру Викторенко.

Это было такое устройство с мини-двигателями, на котором космонавты отлетали от станции на расстояние до 45 метров, вращались на 360 градусов, а потом возвращались обратно. В обоих случаях у космонавтов была страховка — они были прикреплены к станции специальным тросом-лебедкой.

-Почему эта разработка не прижилась?

-Для облета станции, к сожалению, нет задач, хотя СПК мог стать хорошим средством для спасения космонавтов.

                                        

Справка «МК»: Этапы первой миссии

–Выход в открытый космос начался на втором витке. Леонов в скафандре перебрался в шлюзовую камеру (ШК). В это время корабль находился над Египтом.

– В 11:34 Леонов выплыл в безвоздушное пространство. В этот момент Павел Беляев передал сообщение в эфир: «Человек вышел в космическое пространство! Человек вышел в космическое пространство! Находится в свободном плавании!».

– Пять раз Леонов удалялся от корабля и возвращался к нему с помощью 5-метрового фала.

– Выход в открытый космос закончился во время пролёта корабля над Якутией. Возвращение в шлюзовую камеру было осложнено сильно раздутым скафандром.

– Только после того, как Леонов снизил давление кислорода внутри скафандра, он смог войти в шлюзовую камеру головой вперед.

– В 11.48 был закрыт люк шлюзовой камеры.

– Вскоре после закрытия люка корабля экипаж заметил нарастание парциального давления кислорода в кабине, что создало угрозу взрыва.

– Шлюзовая камера по команде командира корабля была отстрелена, но её отстрел повлиял на автоматическую стабилизацию полёта, вышла из строя система ориентации, что привело к большой угловой скорости вращения корабля в двух плоскостях, корабль делал полный оборот в течение 20—22 секунд.

– Посадка корабля «Восход-2» должна была состояться после 17 витков в автоматическом режиме в расчётной точке в районе Кустаная, но автоматика отказала. Экипажу была дана команда сажать корабль вручную на 18-м или 22-м витке.

– Спускаемый аппарат приземлился 19 марта в 12:02 по московскому времени примерно в 70 км западнее Соликамска и 180 км к северу от Перми, в заснеженной тайге.

Источник: www.mk.ru