Сергей Пантелеев (Институт Русского зарубежья) — о недостатках репатриационной политики

Для нас привычно звучит со школьных уроков истории – «собирание земель», и столь же привычным должно стать выражение «собирание народа». Увы, русская национальность иностранца, даже подтверждённая документально (свидетельством о рождении или советским паспортом), по-прежнему не является достаточным основанием для упрощённого получения российского гражданства. Гость «АН» – политолог Сергей ПАНТЕЛЕЕВ, директор Института Русского зарубежья.

– 25 миллионов человек – этой величиной в девяностые и нулевые годы оперировали те, кто говорил о русских вне России.

– Эта величина основана на последней советской переписи 1989 года. Согласно ей, в СССР за пределами РСФСР проживали 25 миллионов человек, которые на вопрос о национальности определили себя в качестве русских. Причём, заметим, они проживали во всех республиках СССР. В это число не включены дополнительно те, кто на вопрос о родном языке назвал русский язык, – речь идёт исключительно о национальной, этнической самоидентификации.

На протяжении девяностых работа с соотечественниками как таковая государством не велась (в лучшем случае совершались точечные действия, связанные с большим потоком беженцев, особенно из республик Центральной Азии, а также из Прибалтики и Молдовы). И поскольку работа не велась, у многих русских за рубежами РФ произошла трансформация идентичности. Например, в 1989 году 11, 3 миллиона человек, проживавших на Украине, назвали себя русскими по национальности, а в 2001-м, в ходе единственной переписи в истории постсоветской Украины, – уже только 8, 3 миллиона человек. То есть за период с 1989-го по 2001-й мы в этой республике лишились трёх миллионов русских: они «превратились» в украинцев.

Сейчас, говоря о работе с соотечественниками за рубежом, наши дипломаты озвучивают диапазон от 30 до 35 миллионов человек. В эту цифру наряду с упомянутыми 25 миллионами включаются также представители четырёх волн эмиграции, однако приоритетом работы остаётся «диаспора катастрофы» (так называют русских, которые после распада СССР оказались гражданами не России, а других постсоветских государств).

В то же время нужно сказать, что государство опирается не на этническую самоидентификацию, а на понятие «соотечественник за рубежом», довольно размытое. Если заглянуть в федеральный закон, принятый в 1999 году, то можно прочесть, что в основе лежит самоидентификация иностранца в качестве соотечественника – «свободный выбор в пользу духовной, культурной и правовой связи с Российской Федерацией». Но также там оговорено: соотечественниками признаются лица, «относящиеся, как правило, к народам, исторически проживающим на территории Российской Федерации». То есть в определённой степени происходит отсекание тех, кто имеет собственную государственность (узбеки, таджики, армяне и т.д.), хотя на практике это ограничение не всегда работает.

– «На практике», говорите вы. Поясним читателю, о какой практике идёт речь. Соответствие иностранца критериям российского соотечественника позволяет ему стать участником госпрограммы переселения соотечественников и получить гражданство РФ в упрощённом порядке – не за восемь лет, а за полгода. Один из обязательных критериев такой: ты должен документально подтвердить, что твой предок проживал на территории РФ. Соответственно, эта госпрограмма не оставляет шансов тем русским, чьи предки проживали на территории РФ слишком давно. К примеру, уральские казаки-староверы были сосланы на территорию нынешнего Узбекистана в 1875 году – сегодня их потомки, проживающие в Узбекистане, не смогут раздобыть документы тех времён.

– При реализации госпрограммы долго действовал принцип «соотечественником признаётся участник программы переселения соотечественников», со всеми вытекающими. Но действительно у меня немало знакомых, которые русские-русские люди, однако не могут подтвердить факт проживания предка на территории РФ. Впрочем, эти проблемы в большей степени касались других попыток облегчить получение гражданства соотечественниками (например, закона «О носителях русского языка», который толком не работает из-за указанной вами сложности).

Надо сказать, до недавнего времени госпрограмма переселения была скорее технократической, чем репатриационной: её участники имели право вселиться далеко не в любой субъект Федерации, целью программы было совместить потенциал соотечественников с кадровыми потребностями регионов. Но 22 ноября 2023 года в российском законодательстве появилось понятие «репатриант»: вышел указ президента, расширивший возможности госпрограммы. Все, кто соответствует правовым критериям соотечественника, могут получить гражданство не просто как участники госпрограммы, а как репатрианты. Это позволяет им вселяться не только в те регионы РФ, которые предусмотрены общим порядком госпрограммы, а в любой регион – и в Москву, и в Питер, и в Крым. Правда, подъёмные суммы в этом случае не выплачиваются. И сохраняется всё то же условие: нужно подтвердить, что твой родственник по прямой восходящей линии проживал «в пределах государственной границы Российской Федерации».

– Если в законодательстве наконец-то появилось понятие «репатриант», можем ли мы требовать, чтобы госпрограмма стала репатриационной в общемировом смысле этого слова? Израиль, Германия, Польша дают гражданство тем, кто может документально подтвердить свою еврейскую/немецкую/польскую национальность. Российское государство тоже могло бы давать гражданство тем, кто способен документально подтвердить свою принадлежность к коренным народам России. В этой связи в Госдуме звучало предложение юридически определить понятие «коренные народы»: во-первых, это государствообразующий русский народ (великороссы, малороссы-украинцы и белорусы); во-вторых, это народы, имеющие в РФ свои территориальные автономии (татары, чеченцы, евреи и другие); и в-третьих, это народы, включённые в Единый перечень коренных малочисленных народов РФ (эвенки, алеуты, вепсы и другие).

– Сергей, мне очень нравится формулировка вашего вопроса: «Можем ли мы требовать?» (Смеётся.) Требовать мы можем всё, что считаем нужным. Собственно, о необходимости репатриационной политики наши эксперты начали говорить давно – ещё до появления госпрограммы в 2006 году. Как мне кажется, государство постепенно движется в ту сторону, о которой вы говорите.

Нам действительно нужен более чёткий подход к определению понятия «соотечественник». Мы всегда сталкивались со сложностью в выработке определения, потому что не было основы, каркаса, а теперь основа есть. В 2020 году, напомню, русских на конституционном уровне признали государствообразующим народом – этот принцип должен быть положен в основу репатриационной политики. Кроме того, тогда же в Конституции появилось положение: «Российская Федерация оказывает поддержку соотечественникам, проживающим за рубежом, в осуществлении их прав, обеспечении защиты их интересов и сохранении общероссийской культурной идентичности».

Однако, говоря о недостатках госпрограммы и необходимости её корректировки, мы не должны призывать к отказу от неё и к созданию чего-то нового с нуля. Это отработанный механизм переселения, действенный механизм. Не нужно шараханий. То, что работает, должно работать.

– Помимо госпрограммы с 2020 года действует разумная мера – упрощённое получение гражданства РФ для всех граждан Украины, Беларуси, Молдавии и Казахстана, который, кстати, давал до 2014 года наибольший приток русских в Россию. Иногда звучит предложение расширить упрощённое получение российского гражданства до масштабов всего СНГ. Те, кто это предлагает, ничего не смыслят ни в понятии «государствообразующий народ», ни в этнополитических вопросах вообще.

– Действительно, Россия сегодня сталкивается с явлением не просто чуждой, а замещающей миграции. Утверждать, что всё население бывшего СССР является нашими соотечественниками, – абсолютно деструктивная позиция. Некоторые чиновники, чтобы выслужиться и показать высокую результативность, оформляли по госпрограмме людей, которые отнюдь не соотечественники, а представители народов Средней Азии. В ходе проверок выяснялось, что эти люди даже не говорят по-русски. Представьте себе: соотечественник, не говорящий по-русски! Во избежание подобной практики в госпрограмму пару лет назад внесли уточнение: участник обязан владеть русским языком.

– В связи с кампанией, которую с прошлого года ведёт государство против неконтролируемой среднеазиатской миграции, в некоторых СМИ появились своеобразные статьи: мол, эта кампания мешает русским репатриантам.

– Я не располагаю сведениями, чтобы это как-то мешало русским репатриантам. Полагаю, такие публикации – результат лоббизма. Трудовая миграция связана с крупным капиталом, а он не хочет терять прибыль. Всё это ложится на плечи коренного населения, которое испытывает на себе наступление инокультурных соседей. В последнее время мы видим, как вроде бы серьёзные люди делают заявления: мол, не надо ничего менять в миграционной политике, давайте продолжать в том же духе. Без лоббизма здесь явно не обходится.

В то же время нужно подчеркнуть, что эта тема – очень тонкая. Наши внешние враги заинтересованы в разжигании межнациональной розни в России, чтобы у нас произошла дестабилизация. Мы должны проводить политику на основе понимания русских как государствообразующего народа, понимания русских как опоры нашей цивилизации и государственности – и при этом избегать раздувания фобий на национальной почве. Корень вопроса – не в конкретных мигрантах, которых мы видим в наших городах, а в тех силах, которые создают условия для замещающей миграции. Являющейся, кстати, одним из главных факторов возможного стратегического поражения России в исторической перспективе.

– Проблема ещё и в ментальности нашей бюрократии, в её советских стереотипах: многие чиновники искренне не понимают, почему русский иностранец – это соотечественник, а среднеазиат – нет.

– Главная беда нашей бюрократии и элиты – даже не советские интернационалистские стереотипы, замешанные на ослаблении русского самосознания, а застарелая болезнь европейничанья, о которой писал ещё Данилевский в XIX веке. Значительная часть элиты несёт в себе ощущение неполноценности, несамодостаточности русской цивилизации. Отсутствие национального самоуважения.

Мы традиционно страдаем инерционностью бюрократической машины и запаздываем. А в нынешних обстоятельствах – очень сложных – времени на раскачку фактически нет.

Источник: argumenti.ru